Русские народные сказки - Данило Бессчастный, страница 406
Явились двенадцать молодцев и спрашивают:
– Лебедь-птица, красная девица! Что прикажешь делать?
– Сейчас сшейте мне шубу: соболи не деланы, пуговицы не литы, петли не виты.
Принялись за работу; кто соболь делает да шубу шьет, кто кует – пуговицы льет, а кто петли вьет, и вмиг шуба на диво сработана. Лебедь-птица, красная девица, подходит и будит Данилу Бессчастного:
– Вставай, милый друг! Шуба готова, а в городе Киеве у князя Владимира слышен благовест; время тебе подняться, к заутрене убраться.
Данило встал, надел шубу и пошел. Она глянула в окошечко, остановила, дала ему серебряну трость и наказывает:
– Как выйдешь от заутрени – ударь ею в грудь; весело птицы запоют, грозно львы заревут. Ты сымай шубу с своих плеч да уряди князя Владимира в тот час, не забывал бы он нас. Станет он тебя в гости звать, станет чару вина подавать – не пей чару до дна, а выпьешь до дна – не увидишь добра! Да не хвались ты мною; не хвались, что за едину ночь дом построили с тобою.
Данило взял трость и отправился; она опять его воротила, подает ему три яичка: два серебряные, одно золотое, и говорит:
– Серебряными похристосуйся со князем, со княгинею, а золотым – с кем тебе век прожить.
Распростился с нею Данило Бессчастный и пошел к заутрене. Все люди удивляются:
– Вот Данило Бессчастный каков! И шуба поспела у него к празднику.
После заутрени подходит он ко князю со княгинею, начал христосоваться и вынул нечаянно золотое яйцо. Увидал это Алеша Попович, бабий пересмешник. Стали расходиться из церкви, Данило Бессчастный ударил себя в грудь серебряной тростью – птицы запели, львы заревели, все удивляются, на Данилу глядят; а Алеша Попович, бабий пересмешник, перерядился нищим-каликою и просит святой милостыньки. Все ему подают, только один Данило Бессчастный стоит да думает: "Что я-то подам? Нет ничего!" Ради праздника великого подал ему золотое яичко. Алеша Попович, бабий пересмешник, взял то золотое яйцо и переоделся во свое платье прежнее. Владимир-князь позвал всех к себе на закуску. Вот они пили-ели, прохлаждалися, собой величалися. Данило пьян напивается, спьяну женой похваляется. Алеша Попович, бабий пересмешник, стал на пиру хвастаться, что он знает Данилину жену; а Данило говорит:
– Коли ты знаешь мою жену – мне рубить голову, а коли не знаешь – тебе рубить голову!
Пошел Алеша – куда глаза глядят; идет да плачет. Попадается ему навстречу старая старуха:
– О чем ты плачешь, Алеша Попович?
– Отойди, старуха-пузырница! Мне не до тебя.
– Ладно же, пригожусь и я тебе!
Вот он начал ее спрашивать:
– Бабушка родимая! Что ты мне сказать хотела?
– А, теперь бабушка родимая!
– Да вот я похвастался, что знаю жену Данилину...
– И-и, батюшка! Где тебе ее знать? Туда мелкая пташка не залетывала. Поди ты к такому-то дому, зови ее к князю обедать; она станет умываться, собираться, положит на окно цепочку; ту цепочку ты унеси, и покажь ее Даниле Бессчастному.
Вот подходит Алеша к косящату окну, зовет Лебедь-птицу, красную девицу, на обед к князю; она стала было умываться, наряжаться, на пир собираться: в то самое время унес Алеша цепочку, побежал во дворец и казал ее Даниле Бессчастному.
– Ну, Владимир-князь, – говорит Данило Бесчастный, – вижу теперь, что надо рубить мою голову; позволь мне домой сходить да с женой проститься.
Вот приходит домой:
– Ах, Лебедь-птица, красная девица! Что я наделал: спьяну тобой похвалился, своей жизни лишился!