Русские народные сказки - Шут, страница 481
– Покажите козлуху! – просит шут; они говорят:
– Козлуха пропала.
– Нет, не козлуха пропала, а вы разве мою сестру убили; как сделаться ей козлухой! Пойду просить на вас.
Те ну просить его:
– Не ходи, пожалуйста не ходи просить: чего хочешь бери!
– Отдайте триста рублей, не пойду!
Деньги отсчитали, шут взял и ушел, сделал где-то гроб, склал в него деньги и поехал.
Вот едет шут, а навстречу ему семь шутов; спрашивают:
– Чего, шут, везешь?
– Деньги.
– А где взял?
– Где взял! Вишь, покойника продал и везу теперь полон гроб денег.
Шуты, ничего не говоря, приехали домой, перебили всех своих жен, поделали гроба, склали на телеги и везут в город; везут и кричат:
– Покойников, покойников! Кому надо покойников?
Услыхали это казаки, живо подскакали и давай их понужать плетями; драли-драли, еще с приговорами: "Вот вам покойники! Вот вам покойники!" – и проводили вон из города. Еле-еле убрались шуты; покойников схоронили, сами и ступай к шуту отметить за насмешку; тот уж знал, вперед изготовился.
Вот они приехали, вошли в избу, поздоровались, сели на лавку; а у шута в избе была козлуха: она бегала-бегала, вдруг и выронила семигривенник. Шуты увидели это, спрашивают:
– Как это козлуха-то семигривенник выронила?
– Она у меня завсегда серебро носит!
Те и приступили: продай да продай! Шут упрямится, не продает: самому-де надо. Нет, шуты безотступно торгуют. Он запросил с них триста рублей. Шуты дали и увели козлуху; дома-то поставили ее в горнице, на пол ковров настлали, дожидаются утра, думают: "Вот когда денег-то наносит!" А вместо того она только ковры изгадила.
Шуты опять поехали мстить тому шуту. Тот уже знал, что они будут; говорит своей жене:
– Хозяйка, смотри, я тебе привяжу под пазуху пузырь с кровью; как придут шуты бить меня, я в те поры стану просить у тебя обедать; раз скажу – ты не слушай, другой скажу – не слушай, и в третий – тоже не слушай. Я ухвачу нож и ткну в пузырь, кровь побежит – ты и пади, будто умерла. Тут я возьму плетку, стегну тебя раз – ты пошевелись, в другой – ты поворотись, а в третий – скочи да на стол собирай.
Вот приехали шуты:
– Ну, брат, ты нас давно обманываешь, теперича мы тебя убьем.
– Дак что! Убьете – так убьете; дайте хоть в последний раз пообедать. Эй, хозяйка! Давай обедать.
Та ни с места; он вдругорядь приказывает – она ни с места; в третий раз говорит – то же самое. Шут схватил ножик, хлоп ее в бок – кровь полилась ручьями, баба пала, шуты испугались:
– Что ты наделал, собака? И нас упекешь тут же!
– Молчите, ребята! У меня есть плетка; я ее вылечу.
Сбегал за плеткой, стегнул раз – хозяйка пошевелилась, в другой – поворотилась, в третий – скочила и давай на стол собирать. Шуты говорят:
– Продай плетку!
– Купите.
– Много ли возмешь?
– Триста рублей.
Шуты отсчитали деньги, взяли плетку, ступай с ней в город; видят – везут богатого покойника, они кричат:
– Стой!
Остановились.
– Мы оживим покойника!
Раз стегнули плеткой – покойник не шевелится, в другой раз – тоже, в третий, четвертый, пятый – покойник все не шевелится. Тут их, сердешных, забрали и давай самих драть; плетьми стегают да приговаривают: "Вот вам, лекаря! Вот вам, лекаря!" До полусмерти исстегали, отпустили. Они кое-как доплелись до двора, поправились и говорят сами с собой: "Ну, ребята, не докуль шуту над нами смеяться; пойдемте убьем его! Чего на него смотреть-то?"