Русские народные сказки - Сказка о Василисе золотой косе, страница 521

‎На ту пору Василиса-краса золотая коса смотрит в окошко, не летит ли змей лютый, и приметила издалека богатыря молодого, знать об нем пожелала, тихонько разведать послала: из какой он земли, из какого он рода, не от батюшки ли прислан, не от матушки ль родимой? Услышав, что пришел Иван, брат меньшой (а царевна его и в лицо не знавала), Василиса к нему подбежала, встретила брата со слезами.

– Беги поскорее, – закричала, – беги, братец! Скоро змей будет, увидит – погубит!

– Сестрица любезная! – отвечал ей Иван. – Не ты бы говорила, не я бы слушал. Не боюсь я змея и всей силы его.

– Да разве ты – Горох, – спросила Василиса коса золотая, – чтоб сладить с ним мог?

– Погоди, друг-сестрица, прежде напой меня; шел я под зноем, приустал я с дороги, так хочется пить.

– Что же ты пьешь, братец?

– По ведру меду сладкого, сестрица любезная!

Василиса коса золотая велела принести ведро меду сладкого, и Горох выпил ведро за один раз, одним духом; попросил налить другое. Царевна приказать торопилась, а сама смотрела-дивилась.

– Ну, братец, – сказала, – тебя я не знала, а теперь поверю, что ты Иван-Горох.

– Дай же присесть немного – отдохнуть с дороги.

Василиса велела стул крепкий придвинуть, но стул под Иваном ломается, в куски разлетается; принесли другой стул, весь железом окованный, и тот затрещал и погнулся.

– Ах, братец, – вскричала царевна, – это стул змея лютого.

– Ну, видно, я потяжеле! – сказал Горох, усмехнувшись, встал и пошел на улицу, из палат в кузницу.

И там заказал он старому мудрецу, придворному кузнецу, сковать посох железный в пятьсот пуд. Кузнецы за работу взялись-принялись, куют железо, день и ночь молотами гремят, только искры летят; через сорок часов был посох готов. Пятьдесят человек несут – едва тащат, а Иван-Горох взял одной рукой бросил посох вверх – посох полетел, как гроза загремел, выше облака взвился, из вида скрылся. Весь народ прочь бежит, от страха дрожит, думая: когда посох на город упадет, стены прошибет, людей передавит, а в море упадет – море расхлестнет, город затопит. Но Иван-Горох спокойно в палаты пошел, да только сказать велел, когда посох назад полетит. Побежал с площади народ, смотрят из-под ворот, смотрят из окон, не летит ли посох? Ждут час, ждут другой, на третий задрожали, сказать прибежали, что посох летит. Тогда Горох выскочил на площадь, руку подставил, на лету подхватил, сам не нагнулся, а посох на ладони согнулся; Иван посох взял, на коленке поправил, разогнул и пошел во дворец.

‎Вдруг послышался страшный свист – мчится змей лютый, конь его вихорь стрелою летит, пламенем пышет; с виду змей – богатырь, а голова змеиная. Когда он летит, еще за десять верст весь дворец начнет повертываться, с места на место передвигаться; а тут дворец с места не трогается. Видно, седок есть! Змей призадумался, присвистнул, загаркал; конь-вихорь тряхнул черною гривою, размахнул широкие крылья, взвился, зашумел; змей подлетает ко дворцу, а дворец с места не трогается.

– Ого! – заревел змей лютый. – Видно, есть супротивник; не Горох ли в гостях у меня?

Скоро пришел богатырь.

– Я посажу тебя на ладонь одною рукою, прихлопну другою – костей не найдут!

– Увидим! – молвил Иван-Горох; с посохом выходит, а змей с вихря кричит:

– Расходись, Горох, не катайся!

– Лютый змей, разъезжайся! – Иван отвечал, посох поднял.

Змей разлетелся ударить Ивана, взоткнуть на копье – промахнулся; Горох отскочил – не шатнулся.