Грянул гром. Чашка неба расколота.
Среди двора, в батистовой рубашке,
Отцвели кувшинки,
Если в жизни поднебесной
Мои цветы.
Хромид в тебя влюблен; он молод, и не раз
Давно об ней воспоминанье
Каленых стрел и с верным луком,
Топча по осени дубовые листы,
На троне светлом, лучезарном,
После ночной метели
Не стая воронов слеталась
Ты хочешь, друг бесценный,
Я оду стал ему торжественно твердить,
Как тяжко мертвецу среди людей
Иаков шел в Харан и ночевал в пути,
Чаадаеву
Степь, синея, расстилалась
Звучат призывом за туманом,
Будить сомненье в их сердцах.
