И юность робкая с мечтами без числа.
Вкруг я Стурдзы хожу,
Я не рожден святыню славословить,
Ах, чья ты, дева-красота?
Светильники горели, непонятный
Султан ярится [1]. Кровь Эллады
В том гроте сумрачном, покрытом виноградом,
Звездный все глубже, синей небосклон,
Надо мной гроза гремела,
Печать ложится; что в сердцах
Ты кормчий – сам, учитель – сам.
Сердито волновались нивы.
Я видел вас: холмы и нивы,
Разгорелись огненные маки,
С легким звоном распалась блестящая сталь,
На земле ты была точно дивная райская птица
Дни все светлей, все тише, золотистей –
Таится страсть за прежнюю весну...
Страна – под бременем обид,
В лиловых полутонах исчезает.
