Вот этот дом, сто лет тому назад,
Не притворяйся, милый друг,
Ты на закатном небосклоне
Сновидец в розовой дреме́
Когда во тьме ночей мой, не смыкаясь, взор
К моей лире и к друзьям моим
Маша, бледная, оторопев, думая, что сейчас к ней ворвутся в дом, высылает на полведра; после этого шум стихает, и длинные бревна одно за другим ползут обратно со двора.
Стоит, трепещет Стрекоза
Эпиграмма
В голубой купается пыли.
Истомлена полдневным зноем,
О други! прежде чем покинем мирный кров,
Осанна! Ты входишь в терем!
Как дышится легко на этих высотах,
Что липы тщетно манят нас,
Гонит призрачные сны,
Я встретил вновь тебя, поэт.
Порядок жизни был такой же, как в прошлом году. По средам бывали вечеринки. Артист читал, художники рисовали, виолончелист играл, певец пел, и неизменно в половине двенадцатого открывалась дверь, ведущая в столовую, и Дымов, улыбаясь, говорил:
Распали костер, сумей
Где последние сны пронеслись,
