Так век, умчавшись беспощадно,
Олимп и Пинд и Фермопилы.
Невидимой цепью
И в запоздалом умиленьи
Обыкновенно так
Спеша на званый пир по улице прегрязной,
Вечерняя безмолвная аллея
Любил и я в былые годы,
Последним сияньем за рощей горя,
Невод рыбак расстилал по брегу студеного моря;
Чей-то сон шептался обо мне...
Придут с песнью на устах
И за долинами по склонам
Свежий ветер дует в сумерках
Скажет так-то и на всех свысока поглядывает: вот, дескать, я какой понимающий. Когда с полчаса долдонит, а сам головой мотает, руками размахивает. Прямо сказать, до поту старался. Известно, деньги плачены – он, значит, видимость и оказывал.
Белый голубь летит через море,
Что такое день иль век
И вот, слышнее звон копыт,
Блеща средь полей широких,
Гаснет день – и звон тяжелый
