Сокрыл лучи, нагнал теней,
К***
Помнишь: мы не ждали ни дождя, ни грома,
Ночи июльской тревожною ласкою
В холодный зал, луною освещенный,
На гривастых конях на косматых,
Голова у этого другого градоначальника была совершенно новая и притом покрытая лаком. Некоторым прозорливым гражданам показалось странным, что большое родимое пятно, бывшее несколько дней тому назад на правой щеке градоначальника, теперь очутилось на левой.
Марька стояла в трех шагах от него, к течению боком, и с улыбкой поглядывала на широкогрудую фигуру милого. Оба молчали, занятые наблюдением: он – за далью, она – за игрой его живого бородатого лица.
Словесной не место кляузе.
За рекой, на горе,
И вы поверить мне могли,
От Нила до Невы, от Эльбы до Китая,
Еще ловлю я образ твой...
В столице он – капрал, в Чугуеве – Нерон:
В березовом лесу, где распевают птицы,
Вечерний час. В долину тень сползла.
Чертя за кругом плавный круг,
В последний раз – опомнись, старый мир!
Веки выглодала даль,
Тема слушал знакомые рассказы и чувствовал, что он будет надежным хранителем товарищеской чести. В его голове рисовались целые картины геройских подвигов.
