Вот уж осень улетела
Султан ярится [1]. Кровь Эллады
И в нем порою тяжко мне.
Скоро покину обитель печали:
Звучали песни старины...
И только тень порой от белых облаков
Пусть он, как бес перед обедней,
Позвольте-ко... Сысой... Сысой...
Девушки-русалочки,
Все в ней гармония, все диво,
Завывала в дождливую ночь.
Молодой человек в последний раз поцеловал Варю и вышел из вагона. Он стал у окна и вынул из кармана платок, чтобы начать махать... Варя впилась в его лицо своими мокрыми глазами...
Над лесистыми брегами,
В первом случае надо было отказаться от сознания несуществующей неподвижности в пространстве и признать неощущаемое нами движение; в настоящем случае – точно так же необходимо отказаться от несуществующей свободы и признать неощущаемую нами зависимость.
Торчаков выпил полстакана чаю и уж больше ничего не пил и не ел. Есть ему не хотелось, чай казался невкусным, как трава, и опять стало скучно.
Синеет снеговой простор,
Иль слишком мало всех, иль одного довольно.
И прошла Ленивица мимо их. Вот дошла она до Мороза Ивановича. Старик по-прежнему сидел на ледяной скамеечке да снежные комочки покусывал.
И милы Деве алые
В присутствии таинственных высот.
