И жизнь была чудесно хороша.
Чашу мне наполни, мальчик!
Вдоволь поплакал и умер ребенок...
Спит медведиха, и чудится ей:
Наливай мне, мальчик резвый,
Господь, Господь, внемли, я плачу, я тоскую,
Меня всю ночь промучил сплин...
Привыкает дитя?
Мы рождены; вдыхаем жадно
Рассыпь державным словом детей бесовских рать!
Царь завыл: "Ох дети, дети!
Им не забыть своих детей,
Камни, полдень, пыль и молот,
Спи, дитя мое, усни!
Глядя, как пряники дети жуют,
Твою погибель, смерть детей
Поотдохнув, рожать детей,
Как в праздном лепете детей,
Ты, о Афина бессмертная
Твой стан, закутанный в меха,
Лист опавший, колдовской ребенок,
За красоту Недостижимой.
Одежду их сорвали малые дети,
Вот и скрылись, позабылись снежных гор чалмы.
Спи, младенец мой прекрасный,
как дети из горящего здания.
Усадьба по-осеннему молчала.
Дрожит звезда в огне денницы,
Восемь лет в Венеции я не был...
Летели брызги, искры, жемчуга.
Ходят и дерзко поводят плечами,
Дети спят, хозяйка дремлет,
О дитя! как легко средь незримых зыбей
Я люблю смотреть, как умирают дети.
Сажая вешние цветы,
на случай получения им ордена св. Анны 1-й степени, от воспитанников университетского благородного пансиона
Господи Боже, склони свои взоры
Полюбуйтесь же вы, дети,
И меж детей ничтожных мира,
Погубил я детей, погубил свою кровь:
Сельское кладбище
Детей и старцев нагота,
Поверь, ничтожество есть благо в здешнем свете.
Мне стыдно ваших поздравлений,
Балованный дитя свободы!
Вот мальчик мой к нему подходит
На камнях скал, под ропот бора
Тихий плач и жалобы детей?
И заплакало дитя.
Мы спешим, мы плывем
