Туманы, призраки, виденья,
А господский дом
Пахнет сеном над лугами...
Хрустя по серой гальке, он прошел
Привезет он мне на дом невестку.
Жил дома – кручинился, покинул дом на́ горе;
Да! я вижу тебя, божий дом!
Спокойный днем, он к ночи не привык.
Завывала в дождливую ночь.
Вот этот дом, сто лет тому назад,
И всю ночь хрустальными ручьями
Раньше б дом купил –
Дома одеты, а в люди
Решил Фиглярин, сидя дома,
Могильная плита, железная доска,
Одноэтажные дома,
Легко и бледно небо голубое,
Случится ли, дом покидает, –
С Иосифом господь беседовал в ночи,
Туда, сюда – а дома не сидится.
То ли дело, братцы, дома!..
Я слышу все с моей вершины:
В старый дом, где я первые песни слагал,
Среди двора, в батистовой рубашке,
Пал Приамов град священный;
Мне стало грустно: на высокий дом
Там гул шагов терялся и исчез
В дом заброшенный, пустой
Стою один среди равнины голой,
Можно бы выстроить дом.
От знатных к богачам ползут из дома в дом!
Но дома – не сжигай!.. [2]
Холодные, темные ночи стоят;
Бахус будет дома,
О доме Эшеров Эдгара пела арфа.
Твой дом, учтивая беседа
С темной башни колокол уныло
И дни и ночи до утра
И сумерки, с ночью мешаясь,
Восемь лет в Венеции я не был...
Да гляди за домом.
Ты жива еще, моя старушка?
Но дома скучен, сух и горд.
У прочих знаю сердца дом я.
Поэта тихий дом...
Владыко Морвены,
Славянка тихая, сколь ток приятен твой,
Дом облит его лучами,
И миру тесному открою
В полях, далеко от усадьбы,
