"Пошли мне долгу жизнь и многие года!"
Я говорю: промчатся годы,
Ужели подошли к устам моим года
Вдруг зашумели белые ряды
И целый мир на битву звать,
Мудрость моя близорукая!
В разлуке протекли медлительные годы;
Покрыта мраком и молчаньем.
И вечной памятью двенадцатого года.
Как? вы поэта огорчили
Хорошо косою в утренний туман
Я видел вкруг себя с младенческих годов.
Кипящие в уме: "В последние года
Угас поэт в расцвете силы,
Ах, в годы юности моей,
Он славен славою двенадцатого года;
Родной и близкий небосклон!
Но в наши беспокойны годы
Тихо дремлют в тумане плетни.
Как и в протекшие года,
И сердце, остыть не готовясь
Изгнанником два года незаметных.
Легко, как в детские года.
С хвостом годов
Ношу в душе моей, ласкаю и люблю.
Суров ты был, ты в молодые годы
И тусклая свеча, бессильно догорая,
И вот миновалися годы,
Годы шли... Стал я ночи не спать,
Меж тем как Франция, среди рукоплесканий
Принес мне чудных звуков море.
На мне года гнетущих впечатлений
Любил и я в былые годы,
Прошли года – другой уж в половине;
Пока златые годы
(Сказка)
В исходе 1612 года юный Михаил Феодорович Романов, последняя отрасль Руриковой династии, скрывался в Костромской области. В то время Москву занимали поляки: сии пришельцы хотели утвердить на российском престоле царевича Владислава, сына короля их Сигизмунда III. Один отряд проникнул в костромские пределы и искал захватить Михаила. Вблизи от его убежища враги схватили Ивана Сусанина, жителя села Домнина, и требовали, чтобы он тайно провел их к жилищу будущего венценосца России. Как верный сын отечества, Сусанин захотел лучше погибнуть, нежели предательством спасти жизнь. Он повел поляков в противную сторону и известил Михаила об опасности: бывшие с ним успели увезти его. Раздраженные поляки убили Сусанина. По восшествии на престол Михаила Феодоровича (в 1613) потомству Сусанина дана была жалованная грамота на участок земли при селе Домнине; ее подтверждали и последующие государи.
Страшись любви: она пройдет,
Могущественный глас, мы ль хладны пред тобою?
Годы терпенья и плена,
И скучно и грустно, и некому руку подать
Они пришли, твои златые годы,
Державным яблоком катящиеся годы.
О чем мечтал я так,
Что весь мир я люблю, но люблю одиноко,
Как страшно жизни сей оковы
То, что есть в тебе, ведь существует.
А там – и отдых, и покой.
Дымчатый, воздушный и сквозной,
Вселенная глядит в нас мраком глаз.
