Суровая жена!
На голос тонкий и протяжный,
Берут жену себе... а вольно им,
на жену,
И дети и жена кричали мне с порогу,
Но видом величавая жена
Под башмаком своей жены.
И долговечные оковы
На позлащенной колеснице
Жена и дети, друг, поверь – большое зло:
О, расскажи ж ты мне, как жены там умеют
Шли жены скорбной чередой
Жену младую он зовет –
Вот брезжит утренний свет;
Пал Приамов град священный;
Стояли две жены,
Запугал ее приметами лесной.
И в голове моей проходят роем думы:
Схватили под руки жену с ее сестрой,
И юные жены, любившие нас!
Высоко бегут по карнизам
В наводненье жену потерял,
То не красный голубь метнулся
Под затуманенною дымкой
Но жена не рукавица:
В воскресенье, раньше литургии,
За все жена моя и дети
Благочестивая жена
Ни дочерь, ни жена, ни верный сонм друзей,
Видел сон Мушкет:
В одних лучах, в одних стенах,
Овальный стол, огромный. Вдоль по залу
Лишь гляди на жену и казнися,
Нет предела земному познанию,
Я была женой могучего вождя,
Ямщика жена,
Сударыня жена не приласкала.
А жены гуриям равны.
Он, батюшка, жену недавно потерял.
Молодой жене
Жены их, как в окладах, в драгоценных нарядах;
Жена моя, закрыв лицо вуалью,
Из библии
Ты, жена, замолчи:
То пляской быстрой. Жены, девы
На жену свою взглянуть я не хочу –
И ветер, и дождик, и мгла
Жена плоха, иной искал...
Ох, дорога ль моя, ты дороженька!
Ой, как выходила Марфа за ворота,
