Река раскинулась. Течет, грустит лениво
О дщерь Сатурнова! И ты, любови мать!
Проснись, пифийского поэта древня лира,
Матери чуткой подобна, послушна памяти строгой,
Во сыром-темном бору...
Страна – под бременем обид,
Знаю я, во вражьем стане
Матерь господа Христа.
В воскресенье, раньше литургии,
На камнях скал, под ропот бора
В зимний вечер по задворкам
Героев мать, вина чудес,
Ох, дорога ль моя, ты дороженька!
Маша – круглая сиротка.
Без матери, одна, полуодета,
не мама Альсандра Альсеевна.
Хотя я судьбой на заре моих дней,
Моя любовь, моя царица!
И, матери нежней, тебя лелеял он...
К знакомой усадьбе, к родному селу...
Тужила мать, тужил отец,
Несчастной матери твоей.
Подобных матери своей;
Сынов-исполинов бессмертная мать!
Мои друзья, молила мать,
Счастьем, удалью, тоскою
Пахнет рыхлыми дроченами;
По лесам бежала божья мать,
Небо четко, небо сине,
С Иосифом господь беседовал в ночи,
Красным полымем
– на лету вспоминая маму –
усопшего смеха седая мать.
Коль старушка, будь нам мать,
Позабудь, что воет вьюга,
Бойся матери ты, Ипполит:
Пока не проснулася мать!
И голос матери самой!..
И в голове моей проходят роем думы:
Мы спешим, мы плывем
– "А зачем же, мама
взвесть не позволю мою одичавшую дряхлую мать.
Как мимолетный сон приснится.
Да будет с ним благословенье
Шелковой юбкой шурша,
может быть, мать мне сыщется;
Меньшой полз матери на шею,
Посетили его сестра и матерь,
Шепчутся мама с отцом.
В окна стучится
