От тех земель, от тех предвечных стран,
Мешая в песнях Рим и снег,
Покрытый снегом косогор;
И чужды ей наш снег и Бородинский гром.
Бледнеют тени. Из-за ставен
Ты и во сне необычайна.
Падет на дерн, как клок летучий снега,
Снегу больше-больше,
Колеса мелкий снег взрывали и скрипели,
Снега хранят мой одинокий след.
Не смеют лечь угрюмые снега?
Глушь и снег... Навстречу мне
Освещает снег летучий;
Оденет снегом долы злачны, –
Синь и песня в речах,
Струею тощей снег багрила,
Растаял в поле снег, леса повеселели,
За окнами – снега, степная гладь и ширь,
Еще последний снег в долине мглистой
То не снег и не лебеди белы,
По лесам бежала божья мать,
Раз в крещенский вечерок
Белым снегом принакрылась,
Где пахнет сыростью весенней.
Снег прикрыл почернелые пенья,
И скрылось солнце жаркое в лесах,
Еще и еще раз в эти метельные дни
На озаренные снега,
Что липы тщетно манят нас,
Словно белый снег.
И белые, как снег, единороги.
Снег затмившей белизной,
Но лицо белей снега чистого:
Весенний день синеет в вышине,
Снег отряжает, смеется, голубка!
И сумерки, с ночью мешаясь,
Казалось, снег идти хотел...
Встает иная степь.
С земли растущий снег:
Густым снегом метель занесет.
Облеченный в снег альпийский,
Пахнет смолистой сосной.
Вечернее зимнее солнце
Умылася в снегу
Озарен был сумрак мрачный
И буду в струйном лепете.
Звонкий мрамор белых лестниц
И белее снега
Вот – луга и над оврагом мост,
По колено снег.
