Жила грузинка молодая,
Сумерки
А там – и отдых, и покой.
Но и теперь никто не кинет
Слабо алеет за степью закат.
Они прошли – светло и беспокойно,
Бранись, ворчи, болван болванов,
Я – песельник. Я девок вывожу
Не так же ль в радости случайной
С опушки на луга гляжу из-под ветвей,
Покачнулась гладь мечты.
Морфей, до утра дай отраду
Слышу умолкнувший звук божественной эллинской речи;
На камнях скал, под ропот бора
Во сыром-темном бору...
Юноша трижды шагнул, наклонился, рукой о колено
Песни твоей лебединой
Со степью печальной
Зацвела на воле
В Дельфийском храме новый бог
