Язвительный поэт, остряк замысловатый,
Хлесткий ветер в равнинную синь
Не властен лишь в себе самом;
И, прешед мало, паде на лице своем, моляся и глаголя: отче мой, аще возможно есть, да мимо идет от мене чаша сия: обаче не яко же аз хощу, но яко же ты.
Но, испытавши судьбы перемены, –
Забудь событья дня пустого
Тропами потаенными, глухими,
Спят пастухи. Бараны сбились в кучу,
За нарядные одежды
Чистый лоснится пол; стеклянные чаши блистают;
Одиночество
Две радуги – и золотистый, редкий
В голой аллее, где лист под ногами шумит,
Зимой играл в картишки
Раздвинув локтем тумана дрожжи,
