Раскрыт балкон, сожжен цветник морозом,
Белый голубь летит через море,
Где закат потухает, алея.
Меркнет свет в небесах.
Вечерний час. В долину тень сползла.
Весенний день синеет в вышине,
Господин из Сан-Франциско – имени его ни в Неаполе, ни на Капри никто не запомнил – ехал в Старый Свет на целых два года, с женой и дочерью, единственно ради развлечения.
Воззвал господь, скорбящий о Сионе,
– К графу будем заезжать? – спросил малый, не оборачиваясь, когда впереди показалась деревня, замыкавшая горизонт своими лозинами и садом.
Глубокая гробница из порфира,
На этом камне, выпуклом и белом...
Горный ключ по скатам и оврагам,
Все пронеслось, как бурный вихрь весною,
Волна, хрустальная, тяжелая, лизала
Глубокие пушистые снега.
Насторожись, стань крепче в стремена.
Вижу белый парус,
Как льняные белые холсты.
– Ночь, сынок, непроглядная,
Две радуги – и золотистый, редкий
