Идиот - Часть вторая - Глава 8

– Это, это, это для благородного человека... согласитесь сами, генерал, если благородный человек, то это уж оскорбительно! – проворчал боксер, тоже вдруг с чего-то встрепенувшись, покручивая усы и подергивая плечами и корпусом.

– Во-первых, я вам не "милостивый государь", а во-вторых, я вам никакого объяснения давать не намерен, – резко ответил ужасно разгорячившийся Иван Федорович, встал с места и, не говоря ни слова, отошел к выходу с террасы и стал на верхней ступеньке спиной к публике, – в величайшем негодовании на Лизавету Прокофьевну, даже и теперь не думавшую трогаться с своего места.

– Господа, господа, позвольте же наконец, господа, говорить, – в тоске и в волнении восклицал князь, – и сделайте одолжение, будемте говорить так, чтобы понимать друг друга. Я ничего, господа, насчет статьи, пускай, только ведь это, господа, все неправда, что в статье напечатано; я потому говорю, что вы сами это знаете; даже стыдно. Так что я решительно удивляюсь, если это из вас кто-нибудь написал.

– Я ничего до этой самой минуты не знал про эту статью, – заявил Ипполит, – я не одобряю эту статью.

– Я хотя и знал, что она написана, но... я тоже не советовал бы печатать, потому что рано, – прибавил племянник Лебедева.

– И знал, но я имею право... я... – забормотал "сын Павлищева".

– Как! Вы сами все это сочинили? – спросил князь, с любопытством смотря на Бурдовского. – Да быть же не может!

– Можно, однако же, и не признавать вашего права к подобным вопросам, – вступился племянник Лебедева.

– Я ведь только удивился, что господину Бурдовскому удалось... но... я хочу сказать, что если вы уже предали это дело гласности, то почему же вы давеча так обиделись, когда я при друзьях моих об этом же деле заговорил?

– Наконец-то! – пробормотала в негодовании Лизавета Прокофьевна.

– И даже, князь, вы изволили позабыть, – проскользнул вдруг между стульями неутерпевший Лебедев, чуть не в лихорадке, – изволили позабыть-с, что одна только добрая воля ваша и беспримерная доброта вашего сердца была их принять и прослушать и что никакого они права не имеют так требовать, тем более что вы дело это уже поручили Гавриле Ардалионовичу, да и то тоже по чрезмерной доброте вашей так поступили, а что теперь, сиятельнейший князь, оставаясь среди избранных друзей ваших, вы не можете жертвовать такою компанией для этих господ-с и могли бы всех этих господ, так сказать, сей же час проводить с крыльца-с, так что я в качестве хозяина дома с чрезвычайным даже удовольствием-с...

– Совершенно справедливо! – прогремел вдруг из глубины комнаты генерал Иволгин.

– Довольно, Лебедев, довольно, довольно... – начал было князь, но целый взрыв негодования покрыл его слова.