Идиот - Часть вторая - Глава 11
– Послушайте, Келлер, я бы на вашем месте лучше не признавался в этом без особой нужды, – начал было князь, – а впрочем, ведь вы, может быть, нарочно на себя наговариваете?
– Вам, единственно вам одному, и единственно для того, чтобы помочь своему развитию! Больше никому; умру и под саваном унесу мою тайну! Но, князь, если бы вы знали, если бы вы только знали, как трудно в наш век достать денег! Где же их взять, позвольте вас спросить после этого? Один ответ: неси золото и бриллианты, под них и дадим, то есть именно то, чего у меня нет, можете вы себе это представить? Я наконец рассердился, постоял-постоял. "А под изумруды, говорю, дадите?" – "И под изумруды, говорит, дам". – "Ну, и отлично, говорю", надел шляпу и вышел; черт с вами, подлецы вы этакие! Ей-богу!
– А у вас разве были изумруды?
– Какие у меня изумруды! О, князь, как вы еще светло и невинно, даже, можно сказать, пастушески смотрите на жизнь!
Князю стало наконец не то чтобы жалко, а так, как бы совестно. У него даже мелькнула мысль: "Нельзя ли что-нибудь сделать из этого человека чьим-нибудь хорошим влиянием?". Собственное свое влияние он считал по некоторым причинам весьма негодным, – не из самоумаления, а по некоторому особому взгляду на вещи. Мало-помалу они разговорились, и до того, что и разойтись не хотелось. Келлер с необыкновенною готовностью признавался в таких делах, что возможности не было представить себе, как это можно про такие дела рассказывать. Приступая к каждому рассказу, он уверял положительно, что кается и внутренно "полон слез", а между тем рассказывал так, как будто гордился поступком, и в то же время до того иногда смешно, что он и князь хохотали наконец как сумасшедшие.
– Главное то, что в вас какая-то детская доверчивость и необычайная правдивость, – сказал наконец князь, – знаете ли, что уж этим одним вы очень выкупаете?
– Благороден, благороден, рыцарски благороден! – подтвердил в умилении Келлер. – Но, знаете, князь, все только в мечтах и, так сказать, в кураже, на деле же никогда не выходит! А почему так? И понять не могу.
– Не отчаивайтесь. Теперь утвердительно можно сказать, что вы мне всю подноготную вашу представили; по крайней мере, мне кажется что к тому, что вы рассказали, теперь больше ведь уж ничего прибавить нельзя, ведь так?
– Нельзя?! – с каким-то сожалением воскликнул Келлер. – О, князь, до какой степени вы еще, так сказать, по-швейцарски понимаете человека.
– Неужели еще можно прибавить? – с робким удивлением выговорил князь. – Так чего же вы от меня ожидали, Келлер, скажите, пожалуйста, и зачем пришли с вашею исповедью?
– От вас? Чего ждал? Во-первых, на одно ваше простодушие посмотреть приятно; с вами посидеть и поговорить приятно; я по крайней мере знаю, что предо мной добродетельнейшее лицо, а во-вторых... во-вторых...
Он замялся.
– Может быть, денег хотели занять? – подсказал князь очень серьезно и просто, даже как бы несколько робко.
Келлера так и дернуло; он быстро, с прежним удивлением, взглянул князю прямо в глаза и крепко стукнул кулаком об стол.