Маленькая - Текст произведения
– И вся-то она, как мыша... гладка да кругла...
– Отдышалась... плачет... Спасибо, говорит, родимы!
– И учала вертеть!!
– Уж и начала же!.. – с восхищением выкрикнул старик и засмеялся, сощурив глаза.
– Кататся тебе по избе-то, как клубок, и гоношит, и гоношит... И то и это... и то поставит так, и это эдак... "Лохань с помоем вод, свиньям, говорит, тащите..." Да сама ее и хвати ручонками-те, да осклизнулась... да по плечи руки-те в по-омои-то будух! Ах ты...
И оба они засмеялись, задыхаясь и кашляя до слез.
– Поросята опять же...
– Целует их прямо в рыла!..
– "Невозможно, говорит. – Вон поросев!"
– В неделю умучила вот как!
– В пот, бывало, вгонит...
– Хохочет, кричит, ножонками топат...
– А то вдруг потемнится вся, заробет...
– Как умрет!..
– Да в слезы... Уж ревит, ревит, так это ее сподымя бьет. Кружишься, кружишься около-то ее... Чего ей? Непонятно... Хоть сама плачь. И плачешь, бывало... не знай о чем. Обоймешь ее да и зальешься вместе...
– Известно... дите как бы... А живем-то мы одни. Сына в солдаты сдали, а другой на золотых промыслах...
– А ей-то осьмнадцатый, кажись, годок...
– Какое! С виду ежели давать, никак не больше двенадцати...
– Ну, уж ты больно!.. двенадцати!.. тоже!..
– А больше – скажешь?.. Как бы!
– Чего? Девица она была сочная... А што малоросла, так это рази что в упрек ей?
– А я в упрек говорю? Эко!
– То-то!.. – добродушно уступила старуха.
Поспорив, старики оба и сразу замолчали.
– Ну, а что же дальше? – спросил я.
– Дальше?.. ничего, браток!.. – вздохнул старик.
– Умерла она... Огневица ее изожгла, – и по морщинистым щекам потекли две слезинки.
– Да-а, брат, умерла... Два годочка только с нами и пожила... Вся ее деревня знала. Чего вся деревня!.. Многие знали. Грамотейка была. На сходы хаживала... Кричит себе, бывало... Ничего, умница!..
– А главное дело – душа!.. Ах, ка-акая душа андельская!.. Все-то до нее доходило, все-то ее сердечушко ведало!.. Барышня ведь как есть городская, в бархатной кофточке... ленточки... башмачки... Книжки читает и все это, а крестьянство понимала, ах, как просто! Все знала! "Откуда толь ты это, милушка?" – "В книжке, говорит, прописано!.." Н-ну уж!.. Чего бы ей это, зачем? Замуж бы вышла, барыней была, а тут вот заслали – и померла...
– И чудно!.. Учит всех... така-то манинькая!.. да всех это так сурьезно... То не так, друго не так...
– Грамотница... что толковать... Раделица про все да про всех... Где кто болен – бежит, где кто...
– Умирала-то без памяти... бредила только. "Мама, говорит, мама!.." – жалостно таково... Поехали было за попом, может, мол, придет в себя... А она, милушка, не подождала... скончалась.
По лицу старухи текли слезы, и мне было так хорошо, точно это обо мне плакали...
– Вся деревня собралась к нам... Толкутся на улице и на дворе... Как?!. Как?!. Все ее любили, души не чаяли в ней...
– Эх, девчурочка была золотая!.. – вздохнул старик.
– Всем миром и похоронили... А потом к масленой сорок ден вышло, и сообразились... айда-ка, мол, помолимся за нее!.. И суседи тоже... "Чего вы, говорят, и в самделе? Идите-тко! Люди вы, значит, свободные, не рабочие... А ей авось зачтется". Мы и тронулись.
– Так это вы за нее? – спросил я.
– За нее, девочку, родной, за нее! Авось, мол, господь бог батюшка примет нашу грешну молитву, простит ей! И пошли вот на первой поста, как раз во вторник вышли...
– За нее!.. – повторил я.