Приключения Гекльберри Финна - Глава 24. Джим, в новом костюме. - Еще пассажир. - Король собирает справки. - Семейное горе., страница 105

– Принимая во внимание, как я одет, – сказал мне король, – лучше всего сделать вид, будто я приехал из Сент-Луиса, или Цинциннати, или другого какого большого города. Правь к пароходу, Гекльберри, на нем мы и приедем в город.

Я не заставил повторять это приказание. Я был рад проехаться на пароходе. Мы подплыли к берегу в полумиле выше городка, а потом направились вдоль крутого берега по фарватеру. Скоро мы заметили молодого деревенского парня, весьма простодушного и наивного с виду; он сидел на бревне, вытирая с лица пот – погода была жаркая; возле него лежало два чемодана.

– Держи к берегу, – распорядился король.

Я повиновался.

– Куда вы направляетесь, молодой человек?

– На пароход, еду в Орлеан.

– Садитесь к нам. Постойте, мой слуга поможет вам справиться с чемоданами. Выйди на берег и помоги этому джентльмену, Адольф! (Это я.)

Я сделал, как он велел, и мы все трое поплыли дальше. Парень был очень благодарен: легко ли тащить багаж в такую жару! Он спросил короля, куда он едет, и тот объяснил ему, что приплыл в эту деревню только нынче утром, а теперь отправляется за несколько миль в гости, на ферму к одному знакомому.

– С первого взгляда, как я вас увидел, – говорит парень, – я сейчас же подумал: "Это непременно мистер Уилкс – жалко, не поспел сюда вовремя!" А потом думаю: "Нет, не он, тот не ехал бы в лодке вверх по реке". Вы ведь не Уилкс?

– Нет, мое имя Блоджет, преподобный Александр Блоджет, я один из скромных служителей алтаря. Тем не менее я сожалею, что мистер Уилкс опоздал сюда, особенно если он что-нибудь потеряет вследствие этого. Надеюсь, однако, этого не случится.

– Убытка-то он не потерпел никакого: все равно ему достанется его часть, а вот беда, не успел он повидаться со своим братом Питером, прежде чем тот умер. Желал ли он этого, нет ли, никто сказать не может, а уж что касается покойника, то он отдал бы все на свете, лишь бы повидать его перед кончиной, – только и говорил об этом последние три недели. Ведь они не видались с тех пор, как еще были мальчиками, а другого своего брата, глухонемого Вильяма, покойник не видал отроду – глухонемому-то теперь всего тридцать или тридцать пять лет, не больше. Только Питер да Джордж жили в наших краях; Джордж из всех братьев один был женатый; и он, и жена его – оба умерли в прошлом году. Теперь осталось в живых только двое – Гарвей и Вильям, – и, как я уже сказал вам, ни тот ни другой не поспели сюда вовремя.

– Что же, предупредил их кто-нибудь?

– Как же, еще месяц или два тому назад, когда Питер только что захворал, потому что он сам твердил, что ему не поправиться на этот раз. Видите ли, он был староват, а дочки покойного Джорджа чересчур молоды, чтобы водить с ним компанию, кроме Мэри Джен, рыженькой. Он все скучал и тосковал с тех пор, как умерли Джордж и его жена, видно, ему опостылело жить на белом свете. Он страстно желал видеть Гарвея да и Вильяма тоже. Видите ли, он был из того сорта людей, которые терпеть не могут делать завещаний. Вот он и оставил письмо для Гарвея и в нем написал, где спрятаны его деньги и как он желает разделить остальное свое состояние между девочками, чтобы те не нуждались, потому что отец их, Джордж, не скопил им ни гроша. А кроме этого письма, он других распоряжений не оставил.

– Почему же Гарвей не приезжает так долго? Где он живет?