Приключения Гекльберри Финна - Глава 24. Джим, в новом костюме. - Еще пассажир. - Король собирает справки. - Семейное горе., страница 107
Герцог ответил, об этом нечего беспокоиться, ему уже случалось не раз исполнять роли глухонемых на театральных подмостках.
Оба стали поджидать парохода. Около полудня прошло два маленьких пароходика, но оказалось, что они шли не издалека; вот, наконец, появился большой пароход, и они окликнули его. За нами прислали ялик, и мы переправились на борт. Пароход шел из Цинциннати; но когда на нем узнали, что нам нужно проехать всего четыре-пять миль, пароходное начальство рассвирепело и принялось ругаться, говоря, что не высадит нас. Но король был спокоен.
– Если джентльмен имеет возможность, – сказал он, – заплатить по доллару за милю, с тем чтобы его доставили до места и свезли на берег в ялике, то и пароход не останется внакладе, не так ли?
Пароходное начальство тотчас же смягчилось и объявило, что теперь все уладилось; когда мы доехали до городка, нас туда доставили на ялике. Человек двадцать сбежалось поглазеть, заметив подплывающий ялик. Король обратился к ним:
– Не можете ли вы, джентльмены, указать мне, где живет мистер Питер Уилкс?
Те переглянулись и покачали головами, словно хотели сказать: "Ну вот, что я вам говорил?" Один из них промолвил тихо и осторожно:
– Очень сожалею, сэр, но мы можем только сообщить вам, где он жил до вчерашнего вечера...
Не успел я оглянуться, как старый мошенник с размаху так и кинулся на шею этому человеку, уперся подбородком в его плечо и захныкал:
– Увы! Наш бедный брат умер! Не суждено нам свидеться с ним... Ох! Какое ужасное несчастье!
Потом он обернулся, продолжая хныкать, и стал делать руками какие-то идиотские знаки герцогу, а тот, черт возьми! выронил из рук саквояж и заревел благим матом. Право, я еще не видывал таких ловких мазуриков, как эта парочка!
Ну, конечно, люди обступили их, соболезнуя им, – утешали их всякими добрыми словами: кто тащил за ними саквояжи на гору, кто поддерживал их под руки, когда они шли и плакали, кто рассказывал королю про последние минуты его брата, а король все это передавал герцогу знаками, – оба так убивались об умершем кожевнике, словно то были все двенадцать апостолов. Назовите меня негром, если когда-нибудь прежде мне приходилось видеть что-либо подобное.
Право, даже стыдно становилось за человеческую породу!