Приключения Гекльберри Финна - Глава 25. Они! - Притворство. - Поминки. - Наследство Уилкса. - Плохое помещение денег., страница 110
– Ну, конечно, это сущий вздор, мы можем и без них обойтись. Об этом я не забочусь, а вот я думал про верность счета. Здесь, знаете ли, нам надо быть ужасно честными, благородными, прямодушными. Следовало бы стащить мешок наверх, да там и пересчитать деньги перед всеми, тогда не было бы подозрений. Но если покойник сказал, что там полных шесть тысяч, то не хотелось бы...
– Постойте, – молвил герцог, – Пополним дефицит своими деньгами! – И он начал вытаскивать доллары из своего собственного кармана.
– Удивительная идея, чудесная идея! – воскликнул король, – Умная же у вас башка! Гляди-ка, опять нас выручает наш "Камелеопард"!
Старик тоже принялся вываливать из кармана монеты и складывать их кучкой.
Как ни жалко было, а пополнили шесть тысяч долларов до последнего гроша.
– Знаете ли, – заметил герцог, – мне пришла в голову еще одна мысль: пойдем наверх, пересчитаем деньги при всех и отдадим их девочкам.
– Создатель мой! Герцог, позвольте обнять вас! Это блестящая мысль! У вас действительно гениальная голова! Да, это мастерская проделка, или я ничего не смыслю... Пусть-ка попробуют заподозрить нас в обмане. После этого мы их обезоружим!
Когда мы поднялись наверх, все столпились вокруг стола, король пересчитал деньги и сложил их в кучки, по триста долларов в каждой, – получилось двадцать аккуратных маленьких стопок Все смотрели с жадностью, облизываясь. Потом свалили золото назад в мешок Смотрю, а король опять собирается говорить речь.
– Друзья мои, – начал он, – мой бедный покойный брат поступил великодушно с теми, кто остался в сей юдоли скорби. Он поступил великодушно и с этими бедненькими овечками, которых любил и лелеял, – несчастные сиротки, без отца и матери! Конечно, он оставил бы им еще больше, если б не боялся обидеть своего дорогого Вильяма и меня. Но, спрашивается, обидело бы это нас? Мне кажется, тут не может быть сомнений. Какие бы мы были братья, если б не поняли его намерений в такую минуту? Какие мы были бы дяди, если б согласились ограбить – да, ограбить этих кротких, бедных овечек, которых он так любил? Насколько я знаю Вильяма, а, мне кажется, я знаю его хорошо, то думаю, что и он... впрочем, погодите, я спрошу его.
Он повернулся и стал делать герцогу какие-то знаки руками. Герцог сначала бессмысленно выпучил на него глаза, потом вдруг словно понял его мысль, да как бросится к королю, мыча от радости, и как начнет его тискать в объятиях – кажется, и конца этому не будет!
– Я так и знал, – продолжал король, – надеюсь, это убедит всех присутствующих, каковы его чувства. Итак, Мэри Джен, Сюзанна, Джоан, вот возьмите деньги, возьмите их все! Это дар покойного, лежащего там, внизу, хладным трупом, но, наверное, его душа ликует в настоящую минуту!
Мэри Джен бросилась ему на шею, Сюзанна и Заячья Губа кинулись к герцогу; таких поцелуев и объятий я еще отроду не видывал. Все облепили мошенников со слезами на глазах, пожимали им руки, приговаривая:
– Какой благородный поступок! Добрые души! И как они могли!..
Но скоро опять заговорили о покойнике, какой он был добрый и какая потеря, что он умер, и все такое. Между тем вошел какой-то высокий мужчина с выдающимися челюстями, протискался сквозь толпу и остановился, не говоря ни слова. Никто с ним не заговаривал: в это время разглагольствовал король, и все развесили уши, слушая его. А король-то и рад, мелет да мелет без устали.