Приключения Гекльберри Финна - Глава 26. Ужин. - Гек проговаривается. - Заячья Губа просит у Гека прощения. - Гек похищает деньги., страница 116

– Ваша правда, Капет. Видите ли, у меня из головы не выходит этот доктор. Я хотел бы знать ваши планы. По-моему, лучше всего нам удрать отсюда к трем часам утра и пуститься плыть по реке, забрав с собой все, что у нас есть. Особенно если принять во внимание, что нам все досталось так легко, – так сказать, прямо далось в руки; не будь этого случая, нам пришлось бы красть деньги. Я стою на том, чтобы захватить мешок, да и убраться подобру-поздорову.

У меня сердце упало от страха. Часа два тому назад мне было бы почти все равно, но теперь это встревожило и огорчило меня. Король всполошился.

– Как! Уйти, не продав остального имущества? Удрать сдуру и оставить всякого добра на восемь или на девять тысяч долларов? Ведь оно все тут налицо!

Герцог разворчался: будет с нас, говорит, и мешка с деньгами, нечего точить зубы на остальное, да и неблагородно ограбить дочиста бедных сирот, отнять у них все до последней нитки.

– Вот ведь как вы рассуждаете! – возразил король, – Мы ничего у них не отнимаем, кроме этих денег. Пострадают лишь покупатели: как только обнаружится, что мы не были законными собственниками, – а это откроется вскоре, – тогда продажа окажется недействительной, и все будет возвращено назад. Сироты опять получат свой дом, – довольно с них и этого: они молоды и здоровы, могут себе заработать кусок хлеба. И страдать-то им не придется. Подумайте только: есть на свете тысячи и тысячи людей, которым гораздо хуже живется. Полно, нечего их жалеть!

Словом, король убеждал его так, что он, наконец, уступил. "Хорошо, я согласен, но, по-моему, страшная глупость оставаться здесь, когда этот проклятый доктор сидит у нас на шее".

– Черт побери доктора! – воскликнул король, – Плюньте вы на него! Ведь все здешние простофили на нашей стороне!

Тут оба собрались идти вниз.

– Мне кажется, – заметил герцог, – мы плохо спрятали деньги.

Я почувствовал облегчение, – вот теперь узнаю, где они спрятаны!

– Почему? – спросил король.

– Потому что с нынешнего дня Мэри Джен будет носить траур; и первым делом, разумеется, негр, который убирает комнаты, получит приказание вынести отсюда все это тряпье, – а неужели вы думаете, что негр не воспользуется случаем поживиться?

– Чудесно! Ваша голова опять в порядке, герцог, – сказал король и отправился шарить под занавеской, всего в нескольких шагах от того места, где я притаился.

Я плотно прижался к стенке, боясь шевельнуться; я весь дрожал... Хотелось бы мне знать, что сказали бы эти молодцы, если б поймали меня! При этой мысли мне сделалось так жутко, что я попробовал лучше думать о том, что я сам сделал бы, если б меня накрыли. Но король вытащил мешок, прежде чем я успел что-нибудь сообразить. Они так-таки и не догадались, что я тут сижу. Они взяли мешок, сунули его сквозь прореху в соломенный матрац под периной, зарыли его хорошенько в солому и решили, что теперь бояться нечего, потому что негр, когда стелет постель, только взбивает слегка перину, а соломенного матраца никогда не перевертывает – разве один-два раза в год, – следовательно, нет опасности, что деньги могут быть украдены.