Приключения Гекльберри Финна - Глава 29. Спорное родство - Сличение почерков. - Татуировка. - Вскрытие могилы. - Гек убегает.

Толпа вела очень приличного старого джентльмена и другого, помоложе, такого же приличного, – с рукой на перевязи. И господи, как народ ревел, хохотал, балагурил! Но мне было не до смеху – ну, думаю, плохо придется нашим обманщикам! Я был уверен, что они, по крайней мере, побледнеют. Ничуть! Даже не смутились! Герцог не подавал виду, будто он что-нибудь подозревает, бродил себе и гугукал как ни в чем не бывало, счастливый и довольный, – а король, тот скорбно поглядывал на прибывших, словно у него вся утроба перевернулась при одной мысли, что могут же быть такие обманщики и негодяи на белом свете! О, он играл свою роль превосходно. Наиболее почтенные из горожан окружили короля, чтобы показать ему, что они на его стороне. А новоприбывший старый джентльмен совсем опешил. Как только он открыл рот, я сейчас же понял, что вот у этого произношение как у настоящего англичанина, хотя, признаться, и король довольно хорошо копировал этот выговор. Не могу передать в точности слова старого господина, не могу и подражать его произношению, но постараюсь пересказать приблизительно, что он говорил толпе:

– Для меня это сюрприз, которого я вовсе не ожидал, признаюсь откровенно и чистосердечно, так что я не способен теперь справиться с этим затруднением и отвечать, как следует; нам с братом не повезло в дороге: он сломал себе руку, а багаж наш по ошибке снят с парохода и оставлен в одном городе прошлой ночью. Я брат Питера Уилкса – Гарвей, а это его брат Вильям; он глухонемой и теперь почти не в состоянии даже и знаками объясняться – у него всего одна рука. Мы действительно те, за кого выдаем себя; а дня через два, когда придет багаж, можем доказать это документами. Но до тех пор я не скажу больше ни слова, отправлюсь в гостиницу и буду ждать.

Старый джентльмен и новый глухонемой повернулись и ушли, а король захохотал, приговаривая:

– Сломал себе руку – нечего сказать, правдоподобно! И чрезвычайно ловко! Небось не умеет объясняться знаками, вот и притворяется. Потеряли багаж! Это очень мило! И как остроумно при настоящих обстоятельствах!

Он снова рассмеялся; рассмеялись и все окружающие, кроме небольшой кучки из трех-четырех человек. Один из них был доктор, другой – какой-то смышленый на вид господин со старомодным ковровым саквояжем в руках – он только что сошел с парохода и разговаривал с доктором вполголоса; оба то и дело поглядывали на короля и кивали головами: это был адвокат Леви Белл, вернувшийся из Луисвилля. К ним подошел еще высокий, грубоватый парень с рябым лицом: он внимательно слушал, что говорил старый джентльмен, а теперь слушал" короля. Когда тот кончил, парень вдруг обратился к нему:

– Если вы Гарвей Уилкс – скажите, когда вы приехали сюда, в этот город?

– Накануне похорон, друг мой, – молвил король.

– Но в какое время дня?

– К вечеру – за час или за два до солнечного заката.

– Как вы приехали?

– На пароходе "Сусанна Поуэл" из Цинциннати...

– Хорошо, каким же образом вы могли очутиться у мыса, поутру – в ялике?

– Я вовсе и не был у мыса...

– Это ложь!

Многие кинулись к нему, умоляя его не говорить так непочтительно со стариком, да еще священником.

– Какой к черту он священник! Просто обманщик и лгун. Он был у мыса поутру. Я там живу, вы это знаете... Ну, я был там и видел его. Он плыл в лодке с Тимом Коллинсом и еще каким-то мальчиком.

Тут вмешался доктор:

– Могли бы вы узнать этого мальчика, если б увидели его, Гейне?