Приключения Гекльберри Финна - Глава 33. Похититель негров. - Южное гостеприимство. - «Ах ты, бесстыжий плут!» - Последнее представление «Камелеопарда»., страница 148

Больше она не могла вынести; глаза ее метали искры, а пальцы судорожно скрючились, словно она собиралась выцарапать ему глаза.

– Кто такие "все"? – воскликнула она. – Верно, какие-нибудь идиоты? Скорей назови их по имени!

Он встал и сконфуженно вертел в руках свою шляпу.

– Мне очень жаль, я, право, не ожидал... Мне все твердили одно и то же, решительно все. Велели вас поцеловать и сказали, что вы будете рады. Очень жалею, мэм, что так вышло, и больше не стану, честное слово, не стану!..

– Слышите? Он не станет, не станет! Еще бы!..

– Нет, как честный человек – никогда больше не буду целоваться с вами, покуда вы сами не попросите.

– Чтобы я тебя попросила! Признаться, я отроду не видывала такой дерзости! Этого от меня не дождешься, хотя бы пришлось тебе прожить мафусаилов век!

– Ну, это меня очень удивляет, – сказал он, – Просто не могу себе объяснить, что это такое. Мне все твердили, что вы обрадуетесь, я и поверил. Но... – он оглянулся кругом, словно искал сочувственного лица; глаза его остановились на старом джентльмене; к нему он и обратился:

– Разве вы не думали, что это доставит ей удовольствие, если я ее поцелую?

– Не знаю... нет, я... я, кажется, этого не думал.

Том повернулся ко мне и сказал:

– Том, разве ты не думал, что тетя Салли раскроет мне свои объятия и скажет: "А! Сид Сойер!.."

– Господи! – воскликнула она, прерывая его и бросаясь к нему, – Ах ты, бесстыжий плут! Ну можно ли так людей морочить! – И она кинулась было обнимать его, но он отстранил ее.

– Нет, теперь я сам не хочу, покуда вы не попросите у меня позволения...

Разумеется, она засмеялась и принялась его обнимать и целовать без конца, потом передала его старому джентльмену. Когда они немного поуспокоились, она заметила:

– Скажите на милость, какой сюрприз!.. А мы тебя вовсе и не ждали! Сестрица не писала мне, что кто-нибудь еще приедет, кроме Тома.

– А это потому, что, действительно, никто не намеревался к вам ехать, кроме одного Тома, но я так просил, так приставал, что она в последнюю минуту отпустила и меня. Плывя на пароходе, мы с Томом придумали устроить сюрприз: он приедет сюда первым, а я явлюсь после, и мы сделаем вид, будто мы чужие, не знаем друг друга. Но это была ошибка, тетя Салли: чужому человеку не очень-то здесь рады!

– Еще бы обрадоваться такому дерзкому щенку, Сид! Тебя стоило бы выдрать за уши! Я не помню, чтоб когда-нибудь была до такой степени возмущена! Подумайте только, какую комедию разыграли! Признаюсь, я совсем ошалела, когда ты чмокнул меня...

Обедали мы на открытой галерее между домом и кухней; на столе было наставлено кушаний в достаточном количестве, чтобы насытить семь таких семейств, – и все свежее, горячее, не то что наше жесткое мясо, пролежавшее в миске всю ночь в сыром погребе и похожее на старую подошву. Дядя Сайлас чрезвычайно долго испрашивал у Господа благословения для нашей трапезы; впрочем, слава богу, кушанье не успело остыть, как это часто бывает в подобных случаях.

После обеда пошли разговоры без конца; мы с Томом были все время настороже, но все напрасно: никто ни единым словом не обмолвился о беглом негре, а мы боялись сами выведывать. Вечером, за ужином, один из маленьких мальчиков спросил:

– Папа, можно мне с Томом и Сидом пойти посмотреть представление?