Приключения Гекльберри Финна - Глава 35. Планы освобождения по всем правшам искусства. - Дозволительное воровство. - Подкоп., страница 156

– Многие приготовляют его из железной ржавчины, разведенной слезами, но это больше люди слабые да женщины; герои же вместо чернил употребляют свою собственную кровь. И Джим может сделать то же, а если ему понадобится сочинить маленькое таинственное послание, чтобы дать знать свету, где он томится в заключении, он может написать его на дне жестяной тарелки вилкой и выбросить тарелку в окно. Железная Маска постоянно так делал, – это очень хороший способ.

– У Джима нет жестяных тарелок. Ему приносят есть в миске.

– Это ничего не значит, мы можем достать ему тарелку.

– Кто же разберет, что он там напишет?

– Это к делу не относится, Гек Финн! От него только и требуется, чтобы он написал что-нибудь на тарелке и выбросил ее в окно. Вовсе и не нужно, чтобы ты мог что-нибудь разобрать. Ведь в большинстве случаев ничего нельзя прочесть, что узник нацарапает на жестяной тарелке или на чем другом...

– Да какой же тут смысл, – бросать тарелки по-пустому?

– Господи, да ведь не его же собственные это тарелки.

– Однако кому-нибудь они принадлежат?

– Ну, да не все ли равно?..

Тут мы услыхали звук рожка, сзывающий к завтраку, и направились к дому.

В это утро я стащил – то есть "взял взаймы" – простыню и белую рубаху с веревки, где сушилось белье; я нашел старый мешок, сложил туда белье и гнилушки. Я называю это – брать взаймы, потому что отец всегда так называл; однако Том уверяет, что это значит вовсе не занимать, а просто-напросто украсть. Но когда кража делается для узника, в ней нет ничего дурного: узники не разбирают средств, как им добыть то или другое: прямо берут, как получится, и никто их за это не осуждает! Для заключенного вовсе, дескать, не преступленье украсть вещь, которая нужна ему, чтобы бежать; это – его право, так что, покуда мы стараемся для узника, мы имеем полное право брать здесь все, что нам понадобится, чтобы освободить его из тюрьмы. Не будь это для узника – ну, тогда другое дело, только одни подлецы воруют, не будучи в тюрьме. Вот мы и решили брать здесь все, что попадется под руку. Однако мне порядочно досталось от Тома, когда я на другой день украл арбуз с гряды, принадлежащей неграм, и съел его; он велел мне сейчас же пойти и дать неграм десять центов, не говоря за что. Том объяснил, что брать мы можем только то, что нам необходимо.

– Но мне нужен был арбуз! – возразил я.

На это он заметил, что вовсе он не нужен мне, чтобы устроить побег из тюрьмы, – это разница. Вот если б он мне понадобился, чтобы спрятать туда нож и тайком препроводить его Джиму, чтобы он убил им своего тюремщика, ну, тогда все было бы в порядке. Я не стал спорить, хотя не понимаю, какая выгода для меня пользоваться всеми правами арестанта, если я должен садиться и обдумывать эти все тонкости каждый раз, когда представится случай стянуть арбуз.

В это утро, как я уже говорил, мы подождали, покуда все примутся за работу и двор опустеет; затем Том затащил мешок в пристройку возле сарайчика, а я стал караулить. Скоро он вышел оттуда, и мы оба уселись на поленнице дров поговорить.

– Ну, теперь все налажено, – сказал он, – только вот еще нужны орудия, да это легко достать.

– Какие орудия? – удивился я.

– Известно какие: чтобы вырыть подкоп. Что же, мы его зубами копать будем, что ли?

– Да ведь там есть старые, поломанные кирки и разные инструменты... они и пригодятся, – сказал я.

Он взглянул на меня с таким состраданием, что я чуть не заплакал.