Приключения Гекльберри Финна - Глава 6. Отец ссорится с мистером Тэчером. - Гек решается бежать. - Политическая экономия. - Бред., страница 18
Но вот мало-помалу он уж чересчур стал давать волю рукам и так больно дрался, что мне стало невмоготу. Он то и дело напивался в стельку, пропадал и запирал меня на ключ. Раз он запер меня, а сам не приходил домой целых три дня. Жутко мне было сидеть одному. Я уж думал, что он утонул и мне так никогда и не выйти отсюда. Я струхнул не на шутку и стал подумывать, как бы мне удрать совсем. Уже не раз и прежде я пробовал выйти из запертой хижины, да никак не мог придумать средства. Все оконца были такие крохотные, что и собаке вряд ли пролезть в них. В трубу тоже нельзя было вылезти – отверстие слишком узко. Дверь была очень крепкая, из прочных дубовых досок. Уходя, отец всегда заботился о том, чтобы не оставить мне ни ножа, ни чего-нибудь острого. Я, кажется, раз сто обшарил все уголки, но напрасно; признаться, за этим занятием я проводил почти все время, благо другого дела не было. Но вот однажды я, наконец, отыскал кое-что: то была старая, заржавленная пила без ручки, забытая между стропилами на потолке; я смазал ее салом и принялся за работу. На дальнем конце хижины, возле стола, была прибита гвоздями к бревнам старая лошадиная попона, чтобы ветер не врывался сквозь щели и не задувал свечи, Я забрался под стол, приподнял попону и стал выпиливать часть большого бревна, чтобы образовалось отверстие, в которое я мог бы пролезть. Нелегкая, кропотливая работа! Не успел я окончить ее, как услышал выстрелы в лесу – это отец возвращался домой. Я проворно скрыл следы своей работы, поправил попону и спрятал пилу. Через несколько минут вошел отец.
Он был, по своему обыкновению, не в духе. Стал ворчать, что был в городе и что дела идут из рук вон скверно. Адвокат обнадежил его, что рассчитывает выиграть процесс и добыть ему деньги, – только бы, наконец, начали разбирательство в суде, – но беда в том, что дело собирались затянуть как можно дольше, и все по милости судьи Тэчера. Вдобавок, люди болтали, будто затевается новый процесс, чтобы оттягать меня от отца и назначить вдову моей опекуншей. На этот раз они думают непременно выиграть дело.
Это здорово озадачило меня: мне вовсе не хотелось возвращаться к вдове, чтобы опять попасть в тиски и "цивилизоваться", как они выражаются.
Старик принялся браниться, проклинал всех и каждого поодиночке, о ком только мог вспомнить, потом опять начинал ругать всех сызнова, чтобы никого не пропустить, включая даже множество людей, которых толком не знал по имени, называя их "как бишь его?". Он говорил, что хотел бы посмотреть, как это вдове удастся взять меня! Если с ним вздумают сыграть какую-нибудь скверную шутку, то он знает одно место в шести-семи милях вверх по реке, где они ни за что не найдут меня. Все это меня очень встревожило, но только на минутку – я надеялся, что мне еще удастся сбежать до того времени.