Приключения Гекльберри Финна - Глава 42. Том ранен. - Доктор заступается за Джима. - Исповедь Тома. - Тетя Полли приезжает. - Где же письма?, страница 184

На следующее утро я услыхал, что Тому гораздо лучше и что тетя Салли пошла немножко отдохнуть. Я прокрался в комнату больного, рассчитывая, что если он не спит, то мы можем потолковать, вместе сочинить какую-нибудь выдумку и преподнести ее семейству. Но он спал мирным сном, бледный такой, а не с пылающим лицом, как в первые дни болезни. Я присел, дожидаясь его пробуждения. Через полчаса тетя Салли вошла в комнату на цыпочках. Она велела мне не шуметь, сесть с ней рядом и шепнула мне, что теперь, слава богу, мы все можем порадоваться; симптомы самые утешительные, больной уже давно так спит, ему, видимо, лучше, он гораздо спокойнее сегодня: можно пари держать, что он проснется уже в полной памяти.

Немного погодя больной пошевелился, открыл глаза, огляделся совершенно осмысленно и проговорил:

– Что это, я дома? Как это случилось? Где плот?

– Все благополучно, не беспокойся, – отвечал я.

– А Джим?

– Все в порядке, – сказал я, но не мог придать своему голосу бодрого, веселого выражения.

Он этого не заметил.

– Прекрасно! Великолепно! Теперь мы можем успокоиться! Ты рассказал тетушке?

Я хотел было сказать "да", но она вмешалась:

– О чем, Сид?

– Ну, конечно, о том, как мы все это дельце состряпали!..

– Какое дельце?

– Да ведь одно только и было: как мы выпустили на волю беглого негра – я и Том.

– Батюшки светы! Выпустили на волю! О чем это он толкует? Господи, опять бредить начал, опять потерял сознание!

– Нет, я и не думаю бредить – я понимаю все, о чем говорю. Мы выпустили его на волю – Том и я. Мы задумали это сделать и сделали. Молодецки орудовали, надо сознаться...

И пошел, и пошел... тетушка уже не перебивала его, а только слушала, выпучив глаза; я понял, что мне бесполезно будет впутываться.

– Право, тетя, это стоило нам пропасть труда, – продолжал Том, – целые недели подряд мы возились днем и ночью, пока вы все спали. Нам приходилось воровать свечи, и рубаху, и простыню, и ваше платье, и ложки, и жестяные тарелки, и кухонные ножи, и сковороду, и жернов, и муку и еще пропасть всякой всячины, вы не можете себе представить, сколько было хлопот приготовить перья, пилу, выдолбить надписи и все такое... А как это было забавно, вы и не можете представить себе! Мы же рисовали гробы и всякие ужасы, сочиняли безымянные письма, спускались вниз по громоотводу, делали подкоп под сараем, смастерили лестницу из тряпок, запекли ее в пирог и посылали Джиму ложки и прочие вещи через вас, в кармане вашего передника...

– Ах, Создатель мой!..

– ...Наполняли чулан крысами, змеями и разными гадами для компании Джиму; но вы так долго задержали здесь Тома с маслом в его шляпе, что чуть не испортили всего дела, потому что люди пришли, пока мы еще не успели выбраться из чулана, нам пришлось выскочить, нас услышали, погнались за нами – тогда-то меня и подстрелили, – но мы, к счастью, свернули с тропинки, пропустили погоню вперед, а когда подоспели собаки, они не обратили на нас внимания, а помчались дальше, где больше шума. Мы же сели в свою лодку, поплыли к плоту, вывернулись благополучно, а Джим теперь свободный человек... все это мы сделали сами... не правда ли ловко, тетя?