Приключения Гекльберри Финна - Глава 11. Разговор Гека с незнакомой женщиной. - Допрос. - Противоречия. - Гошен. - За нами гонятся., страница 42

– Это так, да и негру тогда виднее. После полуночи же он, вероятно, заснет, тогда им удобнее будет пробраться лесом, отыскать его костер в темноте, если он развел его.

– Об этом я и не подумала.

Женщина опять пытливо взглянула на меня, и мне стало очень не по себе. Немного погодя она спросила:

– Как тебя зовут, душечка? Я забыла.

– М... Мэри... Вильямс.

Мне вдруг вспомнилось, что я как будто назвал себя иначе в первый раз, – словно бы я сказал тогда Сара; я сконфузился и боялся, что она это заметит. Мне ужасно хотелось, чтобы хозяйка что-нибудь сказала, и чем дольше она молчала, тем больше я чувствовал смущение.

– А мне показалось, душечка, – проговорила она наконец, – что ты сначала назвалась Сарой?

– Да, мэм, это правда. Сара Мэри Вильяме. Сара мое первое имя. Иные зовут меня Сарой, а иные Мэри...

– В самом деле?

– Да, мэм...

У меня немного отлегло от сердца, но все же мне хотелось поскорей выбраться отсюда. Я не смел поднять глаз.

Тут хозяйка принялась тужить, жаловаться на тяжелые времена; говорила, как бедно им приходится жить и как крысы хозяйничают здесь, в лачуге, будто у себя дома, и так далее в том же роде; я опять немножко ободрился. Насчет крыс она была права. То и дело из щелей высовывались крысиные мордочки. Она рассказывала, что, когда она одна, ей всегда приходится иметь под рукой что-нибудь тяжелое, чтобы кидать в крыс, а то они не дают ей покоя, проклятые. Она показала кусок свинца, – этим она обыкновенно довольно метко попадает, да вот дня два-три тому назад потянула себе руку и теперь не может бросать. Однако она тут же попробовала метнуть свинцом в крысу, но промахнулась и вскрикнула "ох!" от боли. Затем она велела, чтобы попытался я. Мне хотелось улизнуть, прежде чем вернется старик, но, разумеется, я не подал виду, а взял свинец, и первую крысу, которая показала нос, я так здорово полоснул, что она едва унесла ноги. Хозяйка похвалила меня за ловкость и выразила надежду, что следующую крысу я непременно убью. Она подняла кусочек свинца, потом принесла моток пряжи и велела мне помогать ей разматывать нитки. Я растопырил руки, она надела на них моток и продолжала тараторить про свои делишки.

– А ты не прозевай крыс, – заметила она вдруг. – Лучше держи свинец у себя на коленях наготове.

Она бросила мне комок на колени; я проворно сдвинул ноги, а она все продолжала говорить без умолку. Вдруг она сняла моток с моих рук, заглянула мне в глаза, да так ласково,

и сказала:

– Ну-ка, признавайся, как твое настоящее имя?

– Ч-что такое, мэм?!

– Ну да, как тебя зовут? Билл, или Том, или, может быть, Боб?..

Я затрясся как осиновый лист и не знал, куда деваться.

– Помилуйте, мэм, не смейтесь над бедной девочкой, – пробормотал я, – если я вам мешаю, то я...

– Полно, перестань. Сядь и оставайся на месте. Я тебя не обижу и не донесу на тебя. Ты только расскажи мне свою тайну, доверься мне. Я не разболтаю; мало того, я еще помогу тебе. И старик мой поможет, если хочешь. Знаю я, ты, верно, сбежавший подмастерье, вот и все. Что ж, невелика важность. Тут нет ничего дурного. С тобой, верно, жестоко обращались, а ты взял да и удрал. Господь с тобой, дитятко, я не выдам тебя. Расскажи мне всю правду, будь умница!