Приключения Гекльберри Финна - Глава 17. Ночной визит - Ферма в Арканзасе - Убранство дома. - Стефан Доулинг-Ботс. - Поэтическая Эммелина., страница 66

Бек казался на вид одинакового со мной возраста – лет тринадцати или четырнадцати, хотя несколько повыше меня ростом. Он был в одной рубашке, курчавый такой. Он вошел, протирая кулаком заспанные глаза; в другой руке он тащил ружье.

– А где же Шефердсоны?

Ему объяснили, что это была ложная тревога.

– То-то, – сказал он, – пусть попробовали бы показаться, уж я бы не дал им спуску!

Все засмеялись, а Боб заметил:

– Ну, Бек, ты уж очень замешкался – они успели бы всех нас скальпировать!

– Отчего же никто не позвал меня? Это нехорошо! Вечно меня держат в загоне, не дают даже отличиться!

– Ничего, Бек, мой мальчик, – сказал старик, – еще успеешь отличиться в свое время, об этом не тужи. А теперь ступай и делай, что велит тебе мать.

Мальчик повел меня наверх, в свою комнату, достал рубашку из грубого холста, дал мне свою куртку и штаны. Покуда я одевался, он спросил, как меня зовут, но не успел я ответить, как он уже начал рассказывать мне про сизоворонка и про молодого кролика, которых он поймал в лесу третьего дня; потом вдруг спросил, где был Моисей, когда свеча потухла. Я, разумеется, не знал; я никогда об этом не слыхивал раньше.

– Отгадай, – приставал Бек.

– Как же я могу отгадать, коли не слыхал этого никогда?

– Попробуй отгадать – это легко.

– Какая свеча? – спросил я.

– Все равно какая, – всякая.

– Право, не знаю, где он был! Скажи сам, где?

– Разумеется, впотьмах! Вот где!

– Ладно, если ты знал, где он был, почему ж ты меня спрашивал?

– Ах какой ты глупый! Ведь это загадка, разве ты не понимаешь?" А ты здесь долго пробудешь? Оставайся навсегда. Вот весело будет! Теперь нет школы. Есть у тебя собака? А у меня есть – она умеет плавать и приносить, что ей бросишь в воду. А что, ты любишь причесываться по воскресеньям и тому подобные глупости проделывать? Наверное, нет, а вот меня мама заставляет! Черт возьми эти проклятые штаны, я понимаю, что лучше было бы их надеть, да не хочется – такая жара! Ну что, готов? Ладно, пойдем, старина!

Внизу мне приготовили ужин – ржаной хлеб, холодное мясо, масло и молоко: я отроду не ел ничего вкуснее! Бек, его мама и все прочие курили глиняные трубки, кроме негритянки и молодых девушек Все курили и разговаривали, а я ел и тоже разговаривал. Молодые девушки сидели с распущенными волосами, закутавшись в одеяла. Мне задавали разные вопросы; я рассказал, как папа, мама, я и все семейство жили на маленькой ферме, в дальнем конце Арканзаса, как моя сестра Мэри-Анна убежала и вышла замуж – так мы о ней больше и не слыхали, как Билли пустился за ней вдогонку и тоже куда-то сгинул, как Том и Морт умерли; тогда никого не осталось, кроме меня одного с папой, да и тот едва был жив от горя. И вот, когда он умер, я забрал все, что осталось, потому что ферма была не наша собственная, и поехал на пароходе вверх по реке; но свалился в воду – так я и попал сюда. Старик сказал, что я могу здесь жить, как дома, сколько мне вздумается. Тем временем стало светать, и все пошли спать; я улегся с Беком, а когда проснулся поутру – совсем позабыл, как меня зовут! Целый час я пролежал, все стараясь припомнить. Бек проснулся, я его и спрашиваю:

– Умеешь ты разделять слова по слогам, Бек?

– Как же, умею!

– Бьюсь об заклад, что не разделишь моего имени...

– Бьюсь об заклад, что разделю...

– Ну, отлично, попробуй-ка!

– Джор-джи Джек-сон.