Приключения Гекльберри Финна - Глава 18. Полковник Грэнджерфорд - Родовая распря - Завещание, - Плот найден, - Шефердсоны. - Несчастье.

Как видите, полковник Грэнджерфорд был настоящий джентльмен, джентльмен с ног до головы, и вся его семья была ему под стать. Он был благородного происхождения, а это, говорят, так же важно в человеке, как порода в лошади, так мне говорила вдова Дуглас, а про нее уж никто не скажет, что она не первая аристократка в нашем городе. Мой старик тоже всегда признавал важность благородного происхождения, хотя сам он был не более аристократом, нежели какой-нибудь бродячий уличный кот. Полковник был очень высок ростом и худощав; цвет лица у него был смугло-бледный, без малейших признаков румянца. Каждое утро он аккуратно брил свои худые щеки; губы у него были тонкие-претонкие, ноздри тоже; нос – орлиный, при этом нависшие брови и черные глаза, глубоко засевшие во впадинах. Лоб у него был высокий, волосы черные, прямые и длинные, рассыпавшиеся по плечам, а руки тонкие, нежные; каждый день он надевал чистую рубашку и парусиновый костюм, такой белый, что смотреть было больно. По воскресеньям он носил синий фрак с медными пуговицами. У него была трость красного дерева с серебряным набалдашником. Легкомыслия и веселости в нем не было ни на каплю, и он никогда не говорил громко. Но он был человек доброй души – об этом всякий мог сейчас догадаться, – и он внушал к себе доверие. Иногда он улыбался – это была такая добрая улыбка!

Но когда он выпрямлялся, словно шест, и из-под нависших бровей сверкала молния гнева, то всякий готов был провалиться сквозь землю! Ему никогда не приходилось делать кому-нибудь замечание – при нем все вели себя прилично. Вдобавок все любили его общество – он был точно красное солнышко или хорошая погода. Когда же он гневался и становился похож на мрачную тучу, – все, казалось, темнело вокруг, но одного грозного взгляда было довольно; все знали, что, по крайней мере, с неделю после этого никто уж не провинится.

Поутру, когда он и старая леди сходили вниз, все семейство сейчас же вскакивало с мест, чтобы здороваться с ними, и не садилось, пока не сядут старики. Затем Том и Боб подходили к буфету, где стояли графины, наполняли рюмку горькой настойкой и подавали старику; он держал ее в руках и ждал, чтобы Боб и Том наполнили свои стаканы; тогда молодые люди кланялись со словами: "за ваше здоровье, сэр и мэм!", те тоже кланялись, благодарили, и все трое пили; часто Боб и Том подливали ложку воды на сахаре в остатки виски или яблочной водки и давали выпить мне с Беком, и мы тоже пили за здоровье стариков.

Боб был старший, а Том помоложе – рослые красивые мужчины, широкоплечие, со смуглыми лицами, длинными черными кудрями и черными глазами. Они одевались в белую парусину, как и старик, а на головах носили широкополые панамы.

Следующая по старшинству была мисс Шарлотта, двадцати пяти лет: это была высокая, гордая, величественная девушка, добрая как ангел, пока ее не рассердят; но, разгневавшись, она бросала такие взгляды, что становилось страшно, – точь-в-точь как ее папенька. Она была красавица.

Хороша была и другая сестра, мисс София, только совсем в другом роде: кроткая, тихая, как голубка; ей было всего двадцать лет.

Каждый член семьи имел своего негра для услуг, даже я и Бек У моего негра оставалось ужасно много свободного времени, – ведь я не привык, чтобы другие делали что-нибудь для меня; зато негр Бека был на побегушках почти весь день.