Приключения Гекльберри Финна - Глава 2. Мальчишки дурачат Джима. - Шайка Тома Сойера. - Глубокомысленные планы., страница 8
– Стража!.. Ну это другое дело. Значит, кому-нибудь придется караулить всю ночь и не смыкать глаз. Мне кажется, однако, это довольно глупо. Отчего не взять дубину и не прихлопнуть их сразу? Хлопот меньше!
– Потому что этого нет в книжках – вот почему. Послушай, Бен Роджерс, хочешь ты делать дело аккуратно, по всем правилам, или не хочешь? Неужели ты воображаешь, что люди, которые сочиняли книги, не знают, как лучше? Уж не хочешь ли ты учить их? Нет, сэр, извините, мы станем действовать по-настоящему, как следует.
– Ладно, мне все равно; а все-таки скажу – глупая манера. Ну а женщин тоже надо убивать?
– Полно, Бен Роджерс, можно ли быть таким невеждой!.. Убивать женщин?,. Ничего подобного нет в книжках. Их всегда берут с собой в пещеру и обращаются с ними вежливо; мало-помалу они влюбляются в разбойников и уже больше не хотят возвращаться домой.
– Ага, хорошо, пусть будет по-твоему, но опять-таки я не вижу в этом никакой пользы... Скоро сюда столько набьется женщин и пленных, ожидающих выкупа, что самим разбойникам места не останется. Ну, да все равно, делай по-своему, я молчу...
Маленький Томми Бэрнс между тем заснул; когда его разбудили, он испугался, заплакал, говоря, что хочет домой к маме, ему надоело быть разбойником.
Бее стали смеяться над ним и назвали его плаксой, – это его рассердило. Он объявил, что прямо пойдет и расскажет все секреты шайки. Но Том дал ему пять центов, чтобы он успокоился; потом решили, что все теперь разойдутся по домам, а на будущей неделе опять соберутся и тогда уж непременно кого-нибудь ограбят и убьют.
Бен Роджерс объявил, что ему нельзя часто отлучаться из дому в будни, поэтому он желал бы начать дело в воскресенье; но все мальчики закричали в один голос, что в воскресенье – грех. Порешили сойтись и назначить день, как только будет возможно; затем мы выбрали Тома Сойера атаманом шайки, а Джо Гарпера его помощником, и все отправились по домам.
Я вскарабкался на навес крыльца и влез в свое оконце, как раз перед рассветом. Мое платье было все измазано глиной и закапано салом, а сам я устал как собака.