Приключения Гекльберри Финна - Глава 19. Жизнь на плоту. - Астрономия. - Новое знакомство. - Лекция о трезвости. - Герцог Бриджуотер. - Тяготы королевского сана., страница 81

– Положим, оно достаточно хорошо; лучшего я и не заслужил... Спрашивается, кто меня довел до такой низости, когда я стоял так высоко? Я же сам. Я не виню вас, джентльмены, нет! Никого я не виню. Я все это заслужил сам. Пусть холодный свет карает меня; одно я знаю: где-нибудь найдется для меня могила! Свет может поступать со мной по-прежнему, может отнять у меня все – любимых людей, богатство, счастье, но этого уж не отнимет! В один прекрасный день я лягу в могилу, позабуду все, и мое бедное, разбитое сердце наконец успокоится! – Говоря эту чувствительную речь, он продолжал хныкать.

– Черт побери ваше бедное, разбитое сердце! – отвечал лысый. – Чего вы с ним носитесь, какая нам нужда до вашего бедного сердца? Мы ведь ни в чем не повинны!

– Знаю, что неповинны. Да я и не виню вас, джентльмены. Я сам упал так низко. По справедливости я должен страдать – я и не ропщу.

– Откуда вы упали, с чего упали?

– Ах, вы мне не поверите! Свет никогда не верит, бог с ним! Тайна моего рождения...

– Тайна вашего рождения? Вы хотите сказать, что...

– Джентльмены, – начал молодой торжественно, – я открою вам эту тайну; я чувствую, что могу довериться вам... По рождению – я герцог!

Джим вытаращил глаза, да и я тоже. Но лысый возразил:

– Полно, какие враки!

– Однако это сущая правда. Мой дед, старший сын герцога Бриджуотерского, бежал в Америку в конце прошлого столетия, чтобы подышать чистым воздухом свободы; здесь он женился, потом вскоре умер, оставив сына. Около того же времени умер его собственный отец в Англии; второй сын герцога завладел титулом и поместьями, а малолетний настоящий герцог по закону остался в неведении. Я – прямой наследник этого ребенка, – я, по праву рождения, герцог Бриджуотер! И вот я здесь, покинутый, брошенный, оторванный от своих поместий, гонимый людьми, презираемый холодным светом, оборванный, усталый, с истерзанным сердцем, униженный до того, что попал в общество бродяг на каком-то плоту!..

Джим очень жалел его, и я тоже. Мы старались как-нибудь утешить бедняжку; но он отвечал, что это бесполезно – ничто уже не утешит его в мире! А вот если бы мы согласились признать его титул, то это было бы ему приятнее всего. Мы отвечали, что готовы признать, если он нам скажет как Он объяснил, что мы должны ему кланяться, когда он заговорит с нами, называть его "ваша милость", "милорд"; он не прочь даже, чтобы его называли просто "Бриджуотер" – это уже есть титул, а не фамилия. Один из нас должен прислуживать ему за обедом и делать для него все, что он прикажет.

Ну, что ж, все это было нетрудно, и мы в точности исполняли, что он просил. В течение всего обеда Джим стоял возле, прислуживал ему и говорил: "ваша милость, не угодно ли того или этого?.." и тому подобное, и он был ужасно доволен.

А старик совсем притих, не говорил ни слова и, казалось, был не очень-то доволен ухаживаньем за герцогом. Он как будто что-то обдумывал. И вот после обеда он и говорит:

– А знаете ли что, Бриджуотер, я очень скорблю о вас, но не вы один скрываете такое горе в душе...

– В самом деле?

– Право, вас не одного свергли незаконно и лишили высокого положения!

– Увы!..

– Не у вас одного есть тайна...

При этом старик принялся плакать и рыдать.

– Постойте! Что вы хотите сказать?

– Бриджуотер, могу я довериться вам? – продолжал старик, не переставая всхлипывать.