Приключения Гекльберри Финна - Глава 19. Жизнь на плоту. - Астрономия. - Новое знакомство. - Лекция о трезвости. - Герцог Бриджуотер. - Тяготы королевского сана., страница 82
– Положитесь на меня как на каменную гору! – Герцог схватил его за руку и стал трясти ее. – Откройте мне тайну вашего рождения: говорите!
– Бриджуотер, я – покойный дофин!..
На этот раз Джим и я еще пуще вытаращили глаза.
– Кто такой?! – переспросил герцог.
– Да, друг мой, это святая истина – вы видите перед собой в эту самую минуту бедного пропавшего дофина, Людовика Семнадцатого, сына Людовика Шестнадцатого и Марии-Антуанетты!
– Вы?! В ваши годы?! Ну, уж нет, извините! Скорее, может быть, вы покойный Карл Великий; вам шестьсот или семьсот лет, по меньшей мере!
– А все горе сделало, Бриджуотер, все горе! От горя поседели эти волосы, от горя образовалась эта преждевременная лысина. Да, джентльмены, вы видите перед собой, в синей нанке и в нищете, странствующего, изгнанного, презираемого, страждущего, но законного короля Франции!
Ну и пошел реветь и убиваться; мы с Джимом не знали что и делать, до того он нас разжалобил, но вместе с тем мы были рады и гордились тем, что он попал к нам. И мы начали за ним ухаживать точь-в-точь как раньше за герцогом и старались всячески утешить его. Но он говорил, что это напрасно: одна смерть может успокоить его, хотя, прибавил он, временно он чувствует себя как будто легче и лучше, если видит, что люди оказывают ему почтение, сообразно с его высоким саном, например, преклоняют колено, говоря с ним, называют его "ваше величество", прислуживают ему за столом и не садятся в его присутствии, покуда он не разрешит. И вот мы с Джимом принялись величать его, всячески угождать ему и стояли перед ним навытяжку, покуда он не пригласит сесть. Все это доставляло ему громадное удовольствие, он опять повеселел и ободрился. Но герцог дулся на него и, по-видимому, был вовсе не доволен тем, как все устроилось. А король обращался с ним по-дружески и уверял, что прадед герцога и все вообще герцоги Бриджуотеры всегда пользовались благоволением его отца и он частенько допускал их к себе во дворец. Несмотря на это, герцог продолжал сидеть насупившись; наконец король говорит:
– Весьма вероятно, что нам придется черт знает сколько времени сидеть на этом плоту, Бриджуотер, так какая польза вам строить кислые рожи? Это только тоску наводит. Ведь не моя вина, что я родился королем, а вы только герцогом, чего же тут дуться? Надо всегда стараться приспособиться к существующему положению – такое у меня правило! Право, недурно, что мы очутились здесь: пищи вдоволь, ешь себе да спи. Ну-ка, давайте руку, герцог, будем друзьями!
Герцог протянул руку, а мы с Джимом от души порадовались, глядя на их примирение. Неловкость сразу пропала; слава богу, что все так устроилось, а то ведь каково было бы, если б на плоту загорелась вражда! На плоту важнее всего, чтобы все были довольны, дружны и чтобы никто не чувствовал себя обиженным.