Из вагона выскочили две девочки и повисли на шее у Вари. За ними показались полная пожилая дама и высокий, тощий господин с седыми бачками, потом два гимназиста, навьюченные багажом, за гимназистами гувернантка, за гувернанткой бабушка.
Подруга дней моих суровых,
О, если б знала ты величье
Моя любовь, моя царица!
Ты знал ли дикий край, под знойными лучами,
Купить хоть слово девы милой,
Каждый день ты вновь иное:
Но где найду мой идеал?
Пороки мира вековые?
И слабо пахнет апельсинной коркой,
На треножник богиня садится:
Вознесся выше он главою непокорной
На вас иное поглядит.
Проходили калики деревнями,
Терзания Сашки становились невыносимыми. Он судорожно стиснул зубы и, показалось, даже скрипнул ими. Седая дама больше всего боялась сцен и потому медленно протянула к Сашке ангелочка.
Мы с Радиловым опять разговорились. Я уже не помню, каким путем мы дошли до известного замечанья: как часто самые ничтожные вещи производят большее впечатление на людей, чем самые важные.
Выхожу я в путь, открытый взорам,
И не одно сокровище, быть может,
Не злодей я и не грабил лесом,
Ты, о Афина бессмертная
