Еду грязной дорогой с вокзала
Во мне не вам, душа простая....
Не возьму я в толк...
Вся в снегу, кудрявом, благовонном,
Во имя бога, вечно всеблагого!
И ночь, и гребни волн, и дым небесных туч
Расступилась морозная мгла.
И вольные – все скрылися в пещеры,
И ночь, и в зелени потусклой спящий лес,
Свежо, как вешние цветы,
Предназначенное расставанье
Ты заблуждаешься в несчастном ослепленьи,
О друг мой! неужли́ твой гроб передо мною!
Василиса. Ты знаешь... что притворяться? Василий... я – человек прямой... (Тише.) Скрывать не буду... ты меня обидел... Ни за что, ни про что – как плетью хлестнул... Говорил – любишь... и вдруг...
В Элизии Василий Тредьяковский
Шубу длинную волочит в снегу,
Те, кого она еще не раз любила в жизни, говорили, что нет ничего милее этого шрама, похожего на тонкую постоянную улыбку.
С благоговейною душой
Недоумение, с которым все смотрели на князя, продолжалось недолго: Настасья Филипповна появилась в дверях гостиной сама и опять, входя в комнату, слегка оттолкнула князя.
И части сердца трепетно слагать
