Печать ложится; что в сердцах
Каленых стрел и с верным луком,
Мы молодой весны гонцы,
Поэт печальный и суровый,
Румяной зарею
Три у Будрыса сына, как и он, три литвина.
Зову мои родные сны,
Товарищи, сегодня в горе я,
А холмистое прибрежье блещет высохшей травой.
Невод рыбак расстилал по брегу студеного моря;
Бело-румяна
Чую в будущем подвиг души.
Вон они – тихие, светлые, скорые
Вот карапузик наш, монах,
В море царевич купает коня;
Про меня она совсем забыла
И буду в струйном лепете.
В осень глухую порою ночной.
Когда чужая речь давно мне не слышна,
Ни днем, ни долгой ноченькой
