Христя угощает кукол на сговоре –
Одиночество
Хрустя по серой гальке, он прошел
Сон
Гора Алагалла
Глядит луна... А утром, в голубом
На треножник богиня садится:
Ты открыл утром глаза, переполненный жаждою счастья. И с детской доверчивостью, с открытым сердцем кинулся к жизни: скорее, скорее!
Впереди большак, подвода,
В синем море неба островами стоят кое-где белые прекрасные облака, теплый ветер с поля несет сладкий запах цветущей ржи. И чем жарче и радостней печет солнце, тем холоднее дует из тьмы, из окна.
И сказала бесстрастно, с холодной улыбкой богиня:
В черном узоре ветвей – месяца рог золотой.
Заплакали чибисы, тонко и ярко
– Вот если бы я была певица и пела на эстраде, – сказала она, глядя на мое растерянное лицо, – я бы отвечала на аплодисменты приветливой улыбкой и легкими поклонами вправо и влево, вверх и в партер, а сама бы незаметно, но заботливо отстраняла ногой шлейф, чтобы не наступить на него...
Вообразил тот край морской,
И всю ночь сижу от скуки
Ты чужая, но любишь,
Алел ты в зареве Батыя –
Ты раскрой мне, природа, объятия,
И снова светозарный сон,
